Login

Register

Login

Register

Денис Мацуев: «Лист — только с РНО!»

Дата публикации: Март 2011
Денис Мацуев: «Лист — только с РНО!»

Два концерта и «Пляска смерти» для фортепиано с оркестром, а также симфонические поэмы «Орфей» и Heroide funebre (в устоявшемся русском переводе — «Плач о героях») — программа из произведений Ференца Листа, записанная Денисом Мацуевым и Российским национальным оркестром во главе с Михаилом Плетневым. Запись осуществлена компанией Sony BMG Russia в августе, выход двойного альбома ожидается в октябре 2011 года, накануне 200‑летия со дня рождения композитора.

— Расскажите, пожалуйста, о проекте: чья идея, как протекала работа?

— Проект назревал очень давно, и я думал именно о монографической программе — два фортепианных концерта и «Пляска смерти». Лист — один из моих любимых композиторов; с каждым из его концертов связан определенный этап жизни. Например, с Первым концертом я победил на XI Международном конкурсе имени П. И. Чайковского в 1998 году, причем мы с моим педагогом, профессором Сергеем Леонидовичем Доренским, решили заменить Третий концерт Рахманинова на Первый Листа буквально за несколько дней до подачи заявки. И это решение оказалось правильным.

Второй концерт и «Пляска смерти» — также одни из любимейших моих сочинений. Кстати, многие почему-то считают «Пляску смерти» поверхностной пьесой. И один из музыкантов, совершенно не разделяющих эту точку зрения, — Михаил Плетнев. С Михаилом Васильевичем мы очень много беседовали о Листе, его сочинениях, многие из которых не на слуху. И, конечно, в последние годы мы очень часто играли Листа вместе. Обсуждая с «Sony» план записей на несколько лет вперед, я, конечно, сказал, что Листа хочу играть только с Российским национальным оркестром. Записали в экстремальном режиме, за 2 дня, а на третий исполнили программу в Варшаве (правда, без «Пляски смерти»). Как Вы знаете, в двойной альбом вошли и симфонические поэмы «Орфей» и «Плач о героях». Обе не так часто исполняются. Но я убежден, что даже в знакомой музыке в интерпретации Плетнева слушатели откроют для себя много нового.

— Жизнь Листа вместила столько событий, неожиданных поворотов и ярких контрастов, что иногда кажется, что и жизней было несколько. С одной стороны, он виртуоз, первая суперзвезда мирового исполнительства, кумир публики; с другой, — отшельник, одинокий философ, бескорыстно влюбленный в искусство, в творчество своих коллег. Вы сейчас практически в том же возрасте, в котором Лист круто изменил свою жизнь. Можно ли ожидать, что Вы будете в дальнейшем записывать неизвестного, неигранного Листа второй половины жизни?

— Безусловно. В последние годы я переиграл всю возможную популярную музыку. И открывать неизвестные произведения стало для меня некоей миссией. Началось все с Фуги и Сюиты Рахманинова, которые я несколько лет назад записал на его рояле [Unknown Rachmaninoff/Неизвестный Рахманинов; Sony BMG Russia, 2007]. С тех пор мне интересно соучаствовать в возрождении забытой музыки.

— Существует негласная комбинация победителя Конкурса имени Чайковского — Первый концерт П. И. и Третий Рахманинова. Вы — один из немногих, кто ее успешно нарушил; Вы победили в конкурсе и сделали более чем успешную карьеру. Можно ли считать, что Лист для Вас — знак удачи, фартовый композитор (наподобие фартовой майки у футболиста)?

— Абсолютно в точку попали! Я бы сказал, что у меня таких композиторов три — Лист, Рахманинов и Шуман. Они, что называется, никогда не подведут. В гастрольной жизни бывают разные ситуации. Я всегда чувствую, что эта музыка помогает восстановиться, оставаться в форме. Кстати, Михаил Васильевич Плетнев тоже играл Первый концерт Листа в финале победного для него VI Международного конкурса имени П. И. Чайковского.

— Вы давно играете с Плетневым и РНО. Когда большие артисты встречаются в первый раз, им требуется некая ансамблевая «притирка». В данном случае интересно как раз обратное: были ли какие-то новые моменты — в самом оркестре, в Плетневе, в ансамбле, — которые Вас поразили?

— Скорее меня снова поразили знакомые вещи, но к этому по хорошему невозможно привыкнуть. Плетневу удается то, что не получается у большинства инструменталистов, встающих за дирижерский пульт. Оркестр у него подобен идеальному роялю. Не только в концертах, но и в записях с Михаилом Васильевичем рождаются драгоценные для каждого артиста живые ощущения ансамбля, музицирования, импровизации. Вот почему я обожаю играть с ним и его оркестром. Не могу не сказать, как осиротел пианистический мир, когда Михаил Васильевич сошел с фортепианной дистанции (надеюсь, что временно!). Мы много говорили об этом. Дело не только в усталости: все меньше и меньше людей в мире вообще понимают, о чем мы говорим. По большому счету, я с ним согласен. Я хотел бы пригласить 100 человек со всего мира, которые поймут, что я буду делать на сцене. И играть только такие концерты. Но мы живем по тем законам, по которым мы живем. И еще — качество современных инструментов, абсолютно всех. Оно не сравнимо с довоенными моделями. Идея конвейера победила, инструмент перестал быть штучным товаром, и потому каждый раз идет борьба исполнителя с роялем. Я знаю, что это одна из причин, по которой М. В. ушел с пианистической сцены.

— А сколько человек из этой сотни живут сейчас в России?

— Человек 20, не больше.